Лидия Григорьевна Ченцова.
Долгая и насыщенная жизнь ветерана Гороблагодатского рудника Лидии Григорьевны Ченцовой началась со страшных испытаний – войны, голода и концлагеря.
Лидия Григорьевна родилась в селе Мужиново, спрятанном в брянских лесах, в непосредственной близости от границы с Белоруссией и Украиной. Семья была большая – шестеро детей. Когда началась Великая Отечественная, Лиде было всего шесть лет, но она прекрасно помнит, как по радио сообщили о вероломном нападении фашистской Германии, как встревожились родители, а все взрослые мужчины и молодые парни ушли в лес. Подался в партизаны и Лидин отец.
– Партизанские отряды действовали по всей Брянщине, – вспоминает Лидия Григорьевна. – Немцы пытались их ликвидировать, жестоко наказывали мирное население за связи с партизанами: сжигали избы и целые деревни.
Мужиново находилось далеко от районного центра, поэтому немцы в нем не задерживались. Хозяйничали в основном полицаи. Они и решали судьбу мирных жителей.
– Помню, как всех женщин и детей выгнали из домов и построили в колонну, – говорит Лидия Ченцова. – Тех, кто был постарше – 12-13 лет – отправили в Германию, а нас – маленьких – поселили в местное гетто. Мы жили в товарных вагонах, которые даже не отапливались. Все хвори там перенесли, тиф многих выкосил. Страшно даже вспоминать. Нас, в том числе и детей, заставляли работать. А тех, кто был слаб и уже не мог работать, куда-то увозили. Нам, конечно, никто не говорил – куда, но мы понимали, что лучше этого не знать, и старались быть сильными. Немцев почти не видели, зато их приспешники – свои же советские люди, перебежавшие к фашистам, а также поляки – издевались над нами хуже, чем немцы.
Лида попала в трудовой концентрационный лагерь в 1941 году вместе с братьями, сестрами и матерью. Впрочем, детей с матерью сразу разлучили. Немцы любили порядок, поэтому сортировали пленных по возрасту. А в 1943 году, после наступления Красной Армии на Курской дуге, концлагерь отправили в Белоруссию, под Витебск. Во время Великой Отечественной войны на территории Белоруссии действовало более 260 лагерей смерти, отличавшихся особыми зверствами. Девочке и ее родным повезло – до Витебска им не суждено было добраться.
– Около ста километров мы прошли пешком. Мне на тот момент было уже восемь лет, а вот моему самому младшему брату – всего два года. Нас гнали колонной, и в очередной раз остановили на ночлег в чистом поле. Когда мы проснулись, увидели, что никакой охраны нет. А спустя несколько часов подошли части Красной Армии под командованием маршала Рокоссовского.
Имя своего освободителя Лидия Григорьевна запомнила на всю жизнь.
Дети благополучно добрались до родного села. Правда, от него уже ничего не осталось – все избы были сожжены. Возвращаясь, люди селились в погребах, которые превращали в землянки. Вернулась и мать большого семейства. А после войны прибыл, весь в орденах, и отец. Он устроился работать в лесничество, жизнь начала налаживаться. Лида с удовольствием училась в местной школе, окончила ее с отличием. И это стало для девушки пропуском в большой мир.
До 1970-х годов сельские жители не имели паспортов, поэтому у них практически не было возможности сменить место жительства и уж тем более переехать в город. Сложно было даже просто выехать на отдых – требовалось разрешение председателя колхоза. Даже зарплата колхозникам начислялась не в виде денег, а трудоднями, на которые выдавался определенный объем продуктов. Шанс улизнуть из колхоза был только у молодежи – через службу в армии или учебу в ФЗУ (фабрично-заводских училищах). Лидия этим шансом воспользовалась. За отличную учебу девушку по комсомольской путевке отправили в Североуральск – учиться на сигналиста.
Европейская часть страны после прошедших боев только начинала подниматься из руин. Поэтому основная масса учебных заведений была сконцентрирована на Урале. Так на Урал попала и Лидия. И осталась здесь навсегда.
После окончания ФЗУ в 1956 году девушку по распределению отправили в Кушву – на железную дорогу Гороблагодатского рудника. В сигналистах Лидия не задержалась – освоила профессию машиниста башенного крана и перешла работать в шахтостроительное управление.
ШСУ в то время активно строило жилье для горняков. На возведении домов работала и Лидия Ченцова. Работала и скучала: «Подняла груз и сидишь в кабине без дела». Без дела сидеть она не привыкла, поэтому пользовалась свободными минутами, чтобы получить еще одну профессию – сварщика.
Несмотря на то что профессия была абсолютно мужской, Лидия Григорьевна до сих пор с гордостью вспоминает, как увлеченно она работала. А результаты ее труда сохранились и поныне. Например, копер ствола шахты «Южная-2», построенной в 1972 году. Металлоконструкции при строительстве этого копра Лидия Ченцова сваривала своими руками. Или несколько жилых домов, сданных ШСУ. В них все железо – от водосточных труб до балконов и лестничных перил – сварено моей собеседницей. А в 1979 году Ченцову отправили в Москву – на строительство спортивных объектов для Олимпиады-80.
Нередко ее вызывали на устранение различных аварий. Одна из них произошла на электромеханическом заводе в поселке Баранчинский: не выдержав 40-градусных морозов, лопнула система отопления. На устранение аварии мастер ШСУ привез Лидию Ченцову. Местный механик встретил помощников недовольно:
– У меня авария серьезная, а ты мне женщину привез.
– Ставь эту женщину на самый ответственный участок – на задвижки котла, – парировал мастер.
Аварию устраняли трое суток, которые Лидия Григорьевна провела на заводе. А когда справились, механик позвонил в ШСУ: «Отдайте мне эту женщину-сварщика. Я ее переводом заберу, а вам взамен пятерых мужиков отдам». Но в ШСУ Лидию Ченцову ценили. Она проработала там до самой пенсии и с любимой профессией рассталась лишь в 50 лет.
– С удовольствием работала. В этой профессии результат труда сразу виден, это и вдохновляет.
На Гороблагодатском руднике Лидия Григорьевна встретила и будущего мужа. Их детские истории оказались похожими. Родом он был тоже из Брянской области, как и Лидия, пережил фашистскую оккупацию, с той лишь разницей, что не попал в концлагерь. Мальчишки вовремя ушли в леса, да еще и колхозное стадо с собой прихватили. Благодаря этому стадо, которое несколько лет прятали в лесу, выжила вся деревня. Общие воспоминания сблизили молодых людей, они поженились, родили детей. Лидии Ченцовой всегда нравилось учиться, но война и обстоятельства позволили получить лишь рабочие профессии, и она старалась дать образование своим детям. Сын стал педагогом, дочь – медицинским работником.
Выйдя на пенсию, Лидия Григорьевна устроилась работать в подсобное хозяйство ШСУ.
– У нас были свои теплицы, скот: коровы, лошади, овцы, – говорит она. – Вот на овец-то меня и поставили. Тогда как раз закупили около ста голов Романовской породы. Прибирала за ними, кормила.
В июне Лидии Григорьевне исполнится 90 лет, но она по-прежнему продолжает трудиться в меру сил. Уже вырастила рассаду и готовится вступить в садоводческий сезон. До сих пор даже картошку сама окучивает и удивляется:
– Никогда не думала, что такая слабая стану. Раньше семилитровую пайву, полную брусники, с севера привозила, а теперь и лопату поднять не могу. Как годы пролетели, даже не помню. Вся жизнь в работе прошла.
Юлия Григорьева.
Фото автора.
В Лебяжинском аглоцехе завершается масштабный капитальный ремонт, продолжавшийся 15 дней подряд. Он заключался в замене…
Сегодня мы продолжаем рассказ о Сергее Евгеньевиче Серове, начатый в прошлом номере газеты.
Городошный спорт, зародившийся в стране столетие назад, незаслуженно забыт нынешней молодежью. Однако в последнее время…
В Высокогорском обогатительном цехе официально наступил зимний сезон – запущена в эксплуатацию первая линия комплекса…
«Когда вы танцуете, вы можете наслаждаться роскошью быть самим собой».
Высокогорцы провели субботник по подготовке к использованию подвального помещения управления комбината в качестве места временного…