Долгая и насыщенная жизнь ветерана Гороблагодатского рудника Лидии Григорьевны Ченцовой началась со страшных испытаний – войны, голода и концлагеря.

Старались быть сильными

Лидия Григорьевна родилась в селе Мужиново, спрятанном в брянских лесах, в непосредственной близости от границы с Белоруссией и Украиной. Семья была большая – шестеро детей. Когда началась Великая Отечественная, Лиде было всего шесть лет, но она прекрасно помнит, как по радио сообщили о вероломном нападении фашистской Германии, как встревожились родители, а все взрослые мужчины и молодые парни ушли в лес. Подался в партизаны и Лидин отец.

– Партизанские отряды действовали по всей Брянщине, – вспоминает Лидия Григорьевна. – Немцы пытались их ликвидировать, жестоко наказывали мирное население за связи с партизанами: сжигали избы и целые деревни.

Мужиново находилось далеко от районного центра, поэтому немцы в нем не задерживались. Хозяйничали в основном полицаи. Они и решали судьбу мирных жителей.

– Помню, как всех женщин и детей выгнали из домов и построили в колонну, – говорит Лидия Ченцова. – Тех, кто был постарше – 12-13 лет – отправили в Германию, а нас – маленьких – поселили в местное гетто. Мы жили в товарных вагонах, которые даже не отапливались. Все хвори там перенесли, тиф многих выкосил. Страшно даже вспоминать. Нас, в том числе и детей, заставляли работать. А тех, кто был слаб и уже не мог работать, куда-то увозили. Нам, конечно, никто не говорил – куда, но мы понимали, что лучше этого не знать, и старались быть сильными. Немцев почти не видели, зато их приспешники – свои же советские люди, перебежавшие к фашистам, а также поляки – издевались над нами хуже, чем немцы.

Лида попала в трудовой концентрационный лагерь в 1941 году вместе с братьями, сестрами и матерью. Впрочем, детей с матерью сразу разлучили. Немцы любили порядок, поэтому сортировали пленных по возрасту. А в 1943 году, после наступления Красной Армии на Курской дуге, концлагерь отправили в Белоруссию, под Витебск. Во время Великой Отечественной войны на территории Белоруссии действовало более 260 лагерей смерти, отличавшихся особыми зверствами. Девочке и ее родным повезло – до Витебска им не суждено было добраться.

– Около ста километров мы прошли пешком. Мне на тот момент было уже восемь лет, а вот моему самому младшему брату – всего два года. Нас гнали колонной, и в очередной раз остановили на ночлег в чистом поле. Когда мы проснулись, увидели, что никакой охраны нет. А спустя несколько часов подошли части Красной Армии под командованием маршала Рокоссовского.

Имя своего освободителя Лидия Григорьевна запомнила на всю жизнь.

Из крестьян – в рабочие

Дети благополучно добрались до родного села. Правда, от него уже ничего не осталось – все избы были сожжены. Возвращаясь, люди селились в погребах, которые превращали в землянки. Вернулась и мать большого семейства. А после войны прибыл, весь в орденах, и отец. Он устроился работать в лесничество, жизнь начала налаживаться. Лида с удовольствием училась в местной школе, окончила ее с отличием. И это стало для девушки пропуском в большой мир.

До 1970-х годов сельские жители не имели паспортов, поэтому у них практически не было возможности сменить место жительства и уж тем более переехать в город. Сложно было даже просто выехать на отдых – требовалось разрешение председателя колхоза. Даже зарплата колхозникам начислялась не в виде денег, а трудоднями, на которые выдавался определенный объем продуктов. Шанс улизнуть из колхоза был только у молодежи – через службу в армии или учебу в ФЗУ (фабрично-заводских училищах). Лидия этим шансом воспользовалась. За отличную учебу девушку по комсомольской путевке отправили в Североуральск – учиться на сигналиста.

Европейская часть страны после прошедших боев только начинала подниматься из руин. Поэтому основная масса учебных заведений была сконцентрирована на Урале. Так на Урал попала и Лидия. И осталась здесь навсегда.

После окончания ФЗУ в 1956 году девушку по распределению отправили в Кушву – на железную дорогу Гороблагодатского рудника. В сигналистах Лидия не задержалась – освоила профессию машиниста башенного крана и перешла работать в шахтостроительное управление.

ШСУ в то время активно строило жилье для горняков. На возведении домов работала и Лидия Ченцова. Работала и скучала: «Подняла груз и сидишь в кабине без дела». Без дела сидеть она не привыкла, поэтому пользовалась свободными минутами, чтобы получить еще одну профессию – сварщика.

Любимая профессия

Несмотря на то что профессия была абсолютно мужской, Лидия Григорьевна до сих пор с гордостью вспоминает, как увлеченно она работала. А результаты ее труда сохранились и поныне. Например, копер ствола шахты «Южная-2», построенной в 1972 году. Металлоконструкции при строительстве этого копра Лидия Ченцова сваривала своими руками. Или несколько жилых домов, сданных ШСУ. В них все железо – от водосточных труб до балконов и лестничных перил – сварено моей собеседницей. А в 1979 году Ченцову отправили в Москву – на строительство спортивных объектов для Олимпиады-80.

Нередко ее вызывали на устранение различных аварий. Одна из них произошла на электромеханическом заводе в поселке Баранчинский: не выдержав 40-градусных морозов, лопнула система отопления. На устранение аварии мастер ШСУ привез Лидию Ченцову. Местный механик встретил помощников недовольно:

– У меня авария серьезная, а ты мне женщину привез.

– Ставь эту женщину на самый ответственный участок – на задвижки котла, – парировал мастер.

Аварию устраняли трое суток, которые Лидия Григорьевна провела на заводе. А когда справились, механик позвонил в ШСУ: «Отдайте мне эту женщину-сварщика. Я ее переводом заберу, а вам взамен пятерых мужиков отдам». Но в ШСУ Лидию Ченцову ценили. Она проработала там до самой пенсии и с любимой профессией рассталась лишь в 50 лет.

– С удовольствием работала. В этой профессии результат труда сразу виден, это и вдохновляет.

Продолжает трудиться

На Гороблагодатском руднике Лидия Григорьевна встретила и будущего мужа. Их детские истории оказались похожими. Родом он был тоже из Брянской области, как и Лидия, пережил фашистскую оккупацию, с той лишь разницей, что не попал в концлагерь. Мальчишки вовремя ушли в леса, да еще и колхозное стадо с собой прихватили. Благодаря этому стадо, которое несколько лет прятали в лесу, выжила вся деревня. Общие воспоминания сблизили молодых людей, они поженились, родили детей. Лидии Ченцовой всегда нравилось учиться, но война и обстоятельства позволили получить лишь рабочие профессии, и она старалась дать образование своим детям. Сын стал педагогом, дочь – медицинским работником.

Выйдя на пенсию, Лидия Григорьевна устроилась работать в подсобное хозяйство ШСУ.

– У нас были свои теплицы, скот: коровы, лошади, овцы, – говорит она. – Вот на овец-то меня и поставили. Тогда как раз закупили около ста голов Романовской породы. Прибирала за ними, кормила.

В июне Лидии Григорьевне исполнится 90 лет, но она по-прежнему продолжает трудиться в меру сил. Уже вырастила рассаду и готовится вступить в садоводческий сезон. До сих пор даже картошку сама окучивает и удивляется:

– Никогда не думала, что такая слабая стану. Раньше семилитровую пайву, полную брусники, с севера привозила, а теперь и лопату поднять не могу. Как годы пролетели, даже не помню. Вся жизнь в работе прошла.

Юлия Григорьева.

Фото автора.