Виктор Осламенко.В августе ВГОК начинает разработку юго-восточного борта Естюнинского карьера. Ситуацию комментирует заместитель главного инженера – главный горняк Виктор Осламенко.
– Виктор Васильевич, для начала я попросил бы вкратце охарактеризовать месторождение, где комбинату предстоит работать. Давно ли был создан карьер, сколько лет разрабатывался? Какие там запасы руды, с каким содержанием железа?
– В истории ВГОКа велась разработка почти 20 карьеров в пределах города и пригорода. Это и Черемшанские карьеры, и Каменские, и Меднорудянский… Естюнинский карьер был одной из самых основательных разработок: там были достаточно большие запасы руды. Детальная разведка месторождения проводилась с 1939 по 1952 годы. А горные работы начались в 1956-ом. Если характеризовать месторождение, то там залегают магнетитовые руды – есть вкрапленные, есть и сплошные. Содержание железа было очень высокое, у части руды – более 60 процентов. Обогащалась она хорошо, хотя дробилась трудновато. Рудные тела представлены линзами. Мощность самого крупного из них – рудного тела № 1 – достигала 75 метров. В лучшие годы карьер добывал немногим больше миллиона тонн в год. А миллион тонн с содержанием железа, скажем, 50 процентов – очень большое богатство для горняков. Карьер был самостоятельным цехом и просуществовал до 1983 года. А потом его законсервировали.
– В какой связи?
– Дело в том, что к 1983 году работы в карьере велись на горизонте плюс 120 метра. А в 1976-ом была сдана в эксплуатацию шахта «Естюнинская». Поэтому верхние горизонты предназначались уже для отработки подземным способом. То есть, отработка открытым способом стала невозможна. Для того, чтобы заглубляться, надо было разносить северо-восточный борт, но это оказалось экономически невыгодно. Вот и перешли на подземную отработку месторождения.
– Чем продиктован сегодняшний интерес предприятия к Естюнинскому карьеру?
– Надо компенсировать ту часть руды, которую мы недополучили в этом году из шахт. Все три шахты недодали руду к полугодовому объему производства из-за отставания с проходкой, из-за отсутствия части оборудования, из-за недостатка квалифицированных рабочих основных профессий. Поэтому надо чем-то восполнить отставание. А в юго-западной части карьера остались небольшие участки рудных тел, их мы и будем дорабатывать – с плюс 295-го до плюс 155-го. Общий объем руды, которую мы предполагаем получить – примерно 475 тысяч тонн с содержанием железа 26 процентов. Так оценивают ситуацию геологи. Конечно, работа с подрядчиком – дело недешевое. Тем не менее, по себестоимости руда получается дешевле, чем при добыче подземным способом. Кстати, там нет необходимости вывозить пустую породу – ее можно сбрасывать вниз экскаватором. Это дает и снижение затрат, и ускорение темпа работ.
– Как продвигаются работы?
– Основная работа, которую требовалось сделать в июле – пройти по склону горы Естюниной, добраться до верхней точки и проложить туда подъездную дорогу к участку ведения горных работ. Ее мы уже доделываем. Буровой станок по этой дороге пройдет. Правда, пока сложно сказать, сколько руды мы возьмем оттуда в августе. Но руда в августе пойдет. И это богатая руда.
– А сколько тысяч тонн руды карьер будет давать в год?
– Я уже говорил, что мы запланировали добыть там 475 тысяч тонн. Взять их предполагается в четыре года. По проекту, в этом году мы должны получить 153 тысячи, в следующем – 64 тысячи, далее – 222 и в последнем – 35. Вот такой расклад. Но проект есть проект, а как сложатся дела в реальности, покажет работа. Если возьмем в этом году 153 тысячи, будет прекрасно.
– Как предполагается вывозить руду?
– Возить ее будут автотранспортом от забоя до перегрузочной площадки на территории шахты «Естюнинская». А оттуда – по железной дороге. Железнодорожники уже проложили новую 200-метровую электрифицированную ветку. На перегрузочной площадке руду будут грузить в думпкары.
– Определен ли подрядчик?
– Да, это «Стройальянс», который работает в Гальянском карьере. Договор у нас есть.
– Сколько единиц техники будет использовано в карьере?
– Один гидравлический экскаватор плюс транспорт, две или три машины – в зависимости от объемов добычи.
Интервью провел
Александр Кузьменков.
