Раман Гельбинг.Раман Гельбинг.Начальнику технического управления – заместителю главного инженера комбината Раману Гельбингу недавно исполнилось 60. Горняцкая биография Рамана Анатольевича насчитывает четыре десятка лет. Практически все эти годы он проработал на ВГОКе.

В начале славных дел

Как и любой школьник, Раман решал традиционный вопрос «Кем быть?» Точнее сказать, особо решать и не пришлось: перед глазами был пример старшего брата Михаила – тот учился в горном техникуме на обогатителя. И даже брал с собой младшего в Кушву, на МОФ Гороблагодатского рудоуправления, где проходил практику. Гельбинг-младший, конечно, понимал в производстве далеко не все. Но недостаток знаний с лихвой восполнялся избытком впечатлений. Результат был предсказуем: горно-металлургический техникум, специальность – «обогащение полезных ископаемых».

19-летнего обогатителя приняли в Высокогорский агломерационный цех. Тогдашний начальник цеха Иван Землянухин рецензировал дипломную работу выпускника, а после определил своего протеже в сепараторщики на МОФ-1. Потом были два года в армии и два года в Мурманской области, на Ковдорском горно-­обогатительном комбинате – бывшие однокурсники сманили. Гельбинг работал машинистом мельниц, сменным мастером, а в конце 1980-го вернулся в Нижний Тагил. И с тех самых пор верен ВГОКу.

– Попал я на участок дробления ВОЦа, – вспоминает Раман Анатольевич. – Но продержался там недолго, четыре месяца. Заместитель начальника цеха по дроблению Шарафьян Хасанович Багаутдинов был назначен начальником ЛАЦа. Пригласил и меня, молодого специалиста. Стал я мастером на участке агломерации…

Лебяжинская эпопея

Правда, «лебяжинская эпопея», как ее называет Гельбинг, фактически началась несколько раньше: еще в студенческие годы он проходил практику на тамошнем ДОФе. Однако сейчас ситуация складывалась не в пример более серьезная.

– Сразу стало ясно: нас с Шарафьяном Хасановичем в ЛАЦ не на блины послали, – говорит Гельбинг. – Цех находился в очень тяжелом положении. Высокогорский аглоцех был намного благополучнее. А в ЛАЦе и аварийность высокая, и условия труда гораздо тяжелее: аспирационные системы работали очень плохо, запыленность была высокая. А еще брали мы михайловскую руду – она сушеная, плохо смачивается. Тонкодисперсная пыль была везде, начиная от вагоноопрокида. Как притащат «михайлу» из гаражей размораживания, как бухнут – из бункеров пыль поднимается, как ядерный взрыв…

Прибавьте высокие плановые задания, срочную переквалификацию из обогатителей в агломератчики, – и картина будет полной. Адаптироваться помогали более опытные коллеги – начальник смены Юрий Дергачев, старший мастер Григорий Зимин, главные агломератчики Яков Выдрин и Петр Шнеур. Их Гельбинг считает своими первыми учителями в деле агломерации. Однако себя все-таки числит обогатителем. Работая в ЛАЦе, он поступил учиться в Свердловский горный институт – опять-таки по специальности «обогащение полезных ископаемых». Практически синхронно состоялось новое назначение – на сей раз старшим мастером МОФа.

– Меня туда опять-таки не на блины послали, – рассказывает он. – Ситуация была такая: на участке обезвоживания хвостов вовремя не подвинули отвалообразователи, не удлинили конвейерные тракты, галереи не построили. Зимой намерзал влажный песок, ленты постоянно рвались… А если встал МОФ – значит, нет концентрата, и в итоге – нет агломерата. Ведь технология – это единая цепь. За лето я создал бригаду, она подвинула отвалообразователи, а к ноябрю уже построили галереи. В общем, создали нормальные условия труда, и началась относительно спокойная работа. В общем, оказался я на блинах.

Впрочем, главные трудности были впереди – Гельбинга назначили заместителем начальника цеха по агломерации.

– Очень серьезная, тяжелая должность, – качает головой Раман Анатольевич. – По моему мнению, это второй человек в цехе. Агломерация – это же сердце цеха. Работать приходилось по 12 часов – с семи утра до семи вечера. И по субботам – с восьми до пяти…

Была вторая половина восьмидесятых. Начальником аглоцеха в ту пору стал Сергей Курапов – жесткий руководитель, умеющий добиваться своего. Лебяжинцы под его руководством совладали с неблагоприятной ситуацией на производстве – благо, руководство рудоуправления и НТМК тоже подключилось к решению проблем ЛАЦа. В цехе прошли серьезные ремонты оборудования и аспирационных систем, удалось ликвидировать «узкие места» на коксовой цепочке, пылеуборке, агломашинах. Аварийные простои резко снизились, улучшились условия труда.

Ко всему этому, сами понимаете, требовалось руки приложить – и всерьез. Надо ли говорить, что учеба при таком дефиците времени шла через пень-колоду? Справиться с ней помогла случайность: рудоуправление объявило конкурс на замещение вакантной должности главного обогатителя. Гельбинг оказался самым достойным из соискателей. И тут же сдал четыре просроченные курсовые и отлично защитил исследовательскую дипломную работу по предварительному обогащению хвостов Черемшанского шламохранилища перед флотацией.

Было это в 1990-м. Лихую постсоветскую эпоху Гельбинг встретил в ЛАЦе, который вскоре и возглавил.

– Не мне вам рассказывать, что за времена были, – грустно улыбается Раман Анатольевич. – По напряженности, по психомоторике это, наверное, была самая сложная работа. И ребята с автоматами приезжали металл воровать, и задолженность по зарплате накапливалась до полугода… Смотреть в глаза женщинам, которым надо детей кормить, было просто невыносимо.

Голь на выдумки хитра

В январе 1998-го Гельбинг возглавил техническое управление. Описать полный круг его обязанностей в двух словах у меня, пожалуй, не получится. Самое интересное, что и сам он затрудняется это сделать – настолько разнообразны его задачи. Однако все их легко привести к одному знаменателю: в условиях дефицита средств нужно искать приемлемые технические и технологические ходы. Как говорится, голь на выдумки хитра:

– Сейчас, например, занимаюсь поиском технологии и оборудования для вовлечения забалансовых руд и отвалов в переработку. А в основном приходится заниматься вопросами обогащения и агломерации. Хотя все технические вопросы так или иначе в моей компетенции: это и нормы, и регламенты, и разработка стандартов, и консультации со специалистами всех служб комбината…

Кстати, в технических вопросах Гельбингу опыта не занимать. Благо, на его счету авторство и соавторство в 10 изобретениях и полезных моделях: «Способ обогащения магнетитовых руд», «Шихта для производства агломерата», «Линия переработки мартеновских шлаков», «Шихта для производства марганецсодержащего железофлюса» и других. Все новшества рождались в силу жестокой производственной необходимости – опять-таки по пословице про хитрую выдумку:

– Вот, например, профилактирование концентрата… Нас «ЕВРАЗ-холдинг» в 2009 году поставил в безвыходную ситуацию: остановил первую и четвертую домны, для которых мы делали агломерат. Во-первых, встал вопрос о закрытии Лебяжинского аглоцеха. Во-вторых, сушильного отделения у ВГОКа до сих пор нет – а на строительство требовалось около 300 миллионов рублей. Возникла тупиковая ситуация, нужно было искать решение, иначе комбинат бы остановился. Мы с начальником ЦЛК Анатолием Васильевичем Жильцовым пробовали всякие соли и щелочи, но металлурги их не принимали. Пришлось применить известь – с тех пор профилактируем концентрат известью. Лучшего варианта пока никто не нашел, хотя попытки были.

Надо сказать, патенты – не единственные достижения Рамана Анатольевича. Он награжден медалью «За трудовое отличие», носит звание «Почетный высокогорец», дважды становился победителем городского конкурса «Инженер года». Не говоря о многочисленных Почетных грамотах…

По странам и континентам

Гельбинг набирался знаний и опыта не только на производстве, но и в многочисленных зарубежных командировках. География его поездок широка: Аньшаньский горнорудный район Китая, железный рудник Кируна в Швеции, железорудные фабрики компании «Эссар» в Индии, свинцово-серебряные рудники в Перу…

Итогом всех этих поездок стал масштабный проект модернизации производства в 2006 – 2008 годах. Он коснулся УД и УМО ВОЦа, ДОФ-4 шахты «Южная».

– Меня назначили менеджером этого проекта, – вспоминает Раман Анатольевич. – Опыт работы российских и зарубежных фабрик очень пригодился. Были поставлены новые ленточные сепараторы на ДОФ-4, новые грохоты, модернизацию претерпела и сухая сепарация на УД ВОЦа, на МОФ прошло внедрение грохотов Derrick. Стоимость проекта составила 120 миллионов рублей. Я вас уверяю, что более дорогостоящих проектов на комбинате не было. Ну, разве что строительство новых горизонтов на шахтах. А по объему реконструктивных действий это был самый большой проект.

Подводя итоги

Круглая дата – повод для подведения итогов. Гельбинг ни секунды не сомневается:

– Пришлось бы начать сначала – выбрал бы ту же самую специальность, ту же самую биографию. Жизнь, конечно, была не из легких, но интересная. И, по большому счету, удалась.

Александр Кузьменков.

Фото автора.