3 апреля – День геолога

 

Татьяна Никитченко и Юлия Воронкова.Татьяна Никитченко и Юлия Воронкова.Геологи, работающие на шахте «Естюнинская», – женщины, и обе они представляют уже не первое поколение в этой профессии.

Татьяна Никитченко и Юлия Воронкова с удовольствием рассказывают о своих родителях, отдавших профессии геолога всю жизнь и, несомненно, повлиявших на профессиональный выбор дочерей.

– Мой отец Владислав Валентинович Дубровин был главным геологом Высокогорской геологоразведочной партии, – начинает Татьяна Владиславовна. – Человек, который восемь раз успешно защищался в государственной комиссии по запасам полезных ископаемых в Москве. Это очень сложно, и многим геологам такое не удается ни разу. Новоестюнинское месторождение – его детище, за разведку которого отец награжден орденом Трудового Красного Знамени.

И не только отец, семья Татьяны Никитченко – профессиональная династия: мама, сестра, муж, зять – все геологи.

Юлия Воронкова также может похвастать потомственной профессией:

– Моя мама Надежда Васильевна Иванова 20 лет отработала геологом шахты на Левихинском медном руднике. Отец там же работал горнорабочим очистного забоя. Так что я из шахтерской семьи.

Обе мои собеседницы уже с детских лет прикоснулись к будущей профессии: Юлия Геннадьевна впервые спустилась в шахту на экскурсию, когда ей было 13 лет, Татьяну Владиславовну еще в 10-летнем возрасте отец впервые взял на геологоразведочные работы на Новоестюнинское месторождение.

Но если Татьяна Никитченко не представляла для себя иной судьбы, кроме геологии, хотя в шахте работать не собиралась, то ее напарница об этой профессии никогда не мечтала.

– Я хотела стать учителем, – вспоминает Юлия Геннадьевна. – Но сразу после школы поступить в институт не удалось. Чтобы не терять год, пошла поработать на шахту светокопировщиком. В итоге вместо педагогического института окончила геологоразведочный техникум. На Левихинском руднике я работала до самого его закрытия.

Татьяна Владиславовна, как и мечтала, попала после института в Нижнетагильскую геологоразведочную экспедицию, в ее Гороблагодатскую партию, где работала тоже до ее закрытия.

Сегодня обе мои собеседницы изучают недра «Естюнинской» и, как никто, представляют геологические особенности этой шахты.

– Главная особенность – высокая крепость пород, – объясняет Татьяна Никитченко. – Это, конечно, сказывается на труде шахтеров: тяжелее дается ведение проходческих и буровых работ.

Что же касается распространенного мнения о повышенной влажности «Естюнинской», то оно, по мнению геологов шахты, не соответствует действительности:

– Уровень влажности месторождения, напротив, – низкий. Проблему повышенной влажности создают идущие с поверхности скважины, по которым вода попадает в камеры.

Наш разговор наводит на мысль о том, что геолог – профессия не женская.

– Геология – наука очень разноплановая, – не соглашается Татьяна Никитченко. – Существуют разные ее разделы, дело найдется и женщинам, и мужчинам. Петрография, минералогия, например, описание пород и минералов – с такими задачами охотнее справляются женщины. Что же касается работы в шахте, то это, я считаю, выдержит не каждая женщина.

Юлия Воронкова как участковый геолог в шахту спускается постоянно и особых заслуг в этом не видит:

– Дело привычки, хотя без хорошей физической формы, конечно, не обойтись. В основном мое участие необходимо при проходке горных выработок. Я должна замерить и занести в документацию особенности тектоники, границы пород и руд, расстояние от маркшейдерской точки, произвести опробование пород. От навыков и знаний геологов зависит выбор направления проходческих работ и, как следствие, уровень качества и объемы подготовленных запасов.

Некоторые, правда, понимают это слишком буквально: дескать, если руда из шахты поступает с низким содержанием железа, значит, геологи виноваты – не туда направили проходку.

– Так рассуждают люди, не вполне вникшие в проблему, – считает Татьяна Владиславовна. – Основная причина низких качественных показателей на шахте – отставание по ведению горных работ. Те блоки, где есть запасы руды с более высоким содержанием железа, еще не подготовлены к добыче, поэтому шахтерам приходится довольствоваться оставшейся в отработанных выработках рудой c низкими качественными показателями.

Однако за многие десятилетия геологами разведано, кажется, все, что можно. Все месторождения давно известны и взяты на учет. Есть ли перспективы у этой профессии?

– С одной стороны, моя младшая дочь отказалась от геологии, которая ей очень нравится, только из-за сложностей с дальнейшим трудоустройством. С другой стороны, профессия геолога не изживет себя еще очень долго, – рассуждает Татьяна Никитченко. – У нас рядом, например, замечательное Новоестюнинское месторождение, которое еще и не начинали разрабатывать. Его запасы руды – 107 миллионов 135 тысяч тонн со средним качеством более 35 процентов. Даже на геологоразведке работы геологам хватает, тем более – на эксплуатации. Пока шахта выдает руду, ей нужен геолог.

Сегодняшние рабочие задачи моих собеседниц предельно конкретны. Татьяна Никитченко готовит графические материалы геологических разрезов для проектирования блока 2Ю горизонта минус 180 метра:

– Запасы блока не очень большие, 150-200 тысяч тонн, зато в качественном показателе он интересен – содержание железа ожидается выше 30 процентов.

Юлия Воронкова собирается в очередной раз спуститься в шахту, чтобы задокументировать выработки при проходке, нанести на планы и разрезы тектонические трещины и места контактов пород и руд блоков № 11 и 15 на горизонтах минус 180 и 240 метров.

В это воскресенье дружное сообщество геологов комбината отметит свой профессиональный праздник как обычно – на природе. Планируются традиционные шашлыки, гитара и футбол. Любители острых ощущений, возможно, откроют плавательный сезон… Геологи «Естюнинской» тоже играют в футбол, могут и в прорубь нырнуть, в общем, ни в чем не уступают свои коллегам-мужчинам.

 
Юлия Григорьева.
Фото автора.