Прямской взвоз.Прямской взвоз.В Тобольск я собиралась давно: много доброго о нем слышала. Однако что-то мешало тронуться с места: то времени не хватало, то денег… в общем, сами 
понимаете. Но план настойчиво требовал осуществления. Ну вот, и сбылся в итоге.

«Короче, славный городок»
Эта лермонтовская фраза отменно характеризует Тобольск.
При первом знакомстве 429-летний город, основанный воеводой Данилой Чулковым при царе Федоре Иоанновиче, выглядит удивительно современным. На улицах почти нет уныло однообразных панельных хрущевок: в архитектуре безраздельно царит hi-tech. По итогам 2014 года тоболяки сдали в эксплуатацию свыше 57 тысяч квадратных метров жилья. Новые, с иголочки, высотки, затейливо сложены из красного и желтого кирпича: с башенками, мансардами, полукруглыми окнами. Словом, глаз отдыхает.
Отдыхает он и на исторических постройках. Псевдобарóчные купецкие дома и ампирные административные здания выглядят так, будто их только вчера отремонтировали. «В 2015 году на выполнение реставрационных работ памятников архитектуры предусмотрены средства областного бюджета в размере 206 526,9 тыс. рублей», – лаконично сообщает Википедия. Респект сибирякам: они, в отличие от уральцев, свою историю ценят и берегут.
Еще несколько красноречивых деталей. Во-первых, практически идеальный порядок на улицах и во дворах. Пословица насчет «чисто не там, где метут», по-видимому, неверна: метут в Тобольске активно. Во-вторых, мусорные контейнеры снабжены крышками – те открываются нажатием педали. Что, между прочим, тоже влияет на чистоту: при тамошнем ветре, постоянно дующем с Иртыша, такая мера попросту необходима. В-третьих, – и это стало для тагильчанки культурным шоком, – общественный транспорт ходит строго по расписанию, минута в минуту. Опоздал на автобус – не ломай голову над тем, когда придет следующий: график движения есть на каждой остановке. Да, еще о транспорте: студенты, дети и пенсионеры за проезд не платят.
В общем, Тобольск – живой пример того, что даже периферийный муниципалитет в силах наладить сносную жизнь для горожан.
Единственное, что стабильно портило впечатление и настроение – облака гнуса, которые наносило ветром из близлежащей тайги. Москитол, купленный от полного безыс­хода, от мошки категорически не спасал. Впрочем, в каждой бочке меда обязана быть своя ложка дегтя…

Сахарный кремль

Название книги Владимира Сорокина как нельзя лучше идет Тобольскому кремлю. Я уже говорила, что местные исторические здания любовно ухожены – и кремль в этом реестре на одном из первых мест. Он стоит на крутом иртышском берегу и выглядит сложенным из рафинада. Белые стены и башни слепят глаза на солнце. Узкие бойницы, зубцы, островерхие кровли с жестяными флажками – все, как положено настоящему кремлю. Раз уж к слову пришлось, то и площадь перед ним носит название Красной – и пусть не думают москвичи, что провинция лаптем щи хлебает.
О кремле можно говорить очень много – и о Гостином дворе, и о Рентерее, и о Софийско-Успенском соборе, чьи куранты исправно отбивают время каждые полчаса. Но информация такого рода есть в каждом путеводителе, так что лучше поделюсь своими впечатлениями.
Я поднялась по узенькой лестнице на кремлевскую стену – хотелось увидеть Иртыш в промежутке между зубцами. Высота невелика – всего-то метров пять-шесть, но стена выглядела весьма внушительно. Мне тут же пришлось спуститься – стало очень страшно: отчего-то неудержимо тянуло вниз. Столь же величественным и жутковатым оказался Прямской взвоз: суровый, вымощенный диким булыжником, с неровными стенами… По-моему, кремлю очень не хватало типажей XVII века – скажем, стрельцов в красных кафтанах или купцов в поддевках. Позже выяснилось, что не я одна так думаю: в свое время Свердловская киностудия снимала там свой исторический хит «Золотая баба».

Сибирские нэцке

Быть в Тобольске и миновать косторезную фабрику – все равно что в Питере пройти мимо Эрмитажа или «Авроры». Доступ на предприятие свободный: любой желающий может пройти по цехам и воочию увидеть, как рождаются миниатюрные скульптуры, сродни японским нэцке. Однако я попала туда в субботу. На фабрике был выходной день, и можно было лишь зайти в лавку, где продают изделия местных косторезов.
Это действительно шедевры: фрегаты и баркентины, ажурное кружево бижутерии… Но большинство сюжетов взято из сибирской жизни: шаман с бубном, каюр на оленьей упряжке, раскосые красотки в малицах, волки и медведи, вóроны и глухари. И даже нефтепромысел с вышками в окружении сосен.
Резьбе сибиряков обучили шведские офицеры, взятые в плен во время Северной войны: чтобы заработать на жизнь, они точили костяные табакерки. До конца XIX века косторезы работали небольшими артелями. Первая мастерская открылась лишь в 1874 году. Тобольские поделки завевали золотую медаль на франко-русской выставке в Петербурге в 1898 году.
На фабрике художественных косторезных изделий, основанной в 1960-м, сейчас работает 60 человек. Прежде было больше, но нынешние косторезы предпочитают вольные хлебá. В ход идет все – бивень мамонта, зуб кашалота, моржовый клык, лосиный и олений рог и даже банальная говяжья кость. Уходить с пустыми руками не хотелось. Я выбрала себе оберег – симпатичную сову из оленьего рога. А Филипп, мой спутник предпочел коготь, увенчанный оскаленной волчьей мордой.
И эта покупка стала прологом к следующей главе моего рассказа…

С тобольского кичмана…

– Начальник! Волчина позорный! Пайку давай!
Я стояла перед наглухо закрытой дверью в одном из корпусов Тюремного замка. Филипп попросил запереть его в карцере. Стучать в дверь, как показывают в кино, было невозможно: стальной лист, которым обиты мощные дверные доски, продырявлен наподобие терки: наружу торчат зубцы рваного металла. И ничего-то не оставалось несчастным зэкам, кроме как глотку рвать. Что Филипп и делал. Кстати, арестантская пайка в карцере была невелика: 300 граммов хлеба и две кружки кипятка в день.
Музеев в Тобольске много: и Губернский, и музей истории кости, и музей истории православия в Сибири. Но мы выбрали Тюремный замок – по извечной русской логике: от сумы и тюрьмы… Замок, построенный в начале XIX века, использовался по прямому назначению вплоть до 1989-го, пока тюрьму не перевели на Приполярный Урал.
Мы шли по коридору мимо анфилады камер строгого режима. Филипп, не чуждый юриспруденции, читал таблички с именами заключенных советского периода и статьями УК РСФСР:
– Андрей Васильев: статья 145-я – грабеж, 206-я – хулиганство, 89-я – хищение госимущества… Да-а, тот еще букет. Серьезные люди тут сидели…
Кроме безвестного зэка Васильева, арестантами Тюремного замка в разное время числились Достоевский, Чернышевский, Короленко и Фанни Каплан. Такие вот серьезные люди. Да и не только люди, между прочим: строго говоря, первым тобольским ссыльным стал угличский набатный колокол, что в 1591-ом поднял горожан на бунт после убийства царевича Дмитрия.
Экспозиция музея наглядно воспроизводит историю сибирской каторги: кандалы и арестантские клейма, нехитрые предметы тюремного быта. Самое тягостное впечатление оставили прогулочные дворики – бетонные «стаканы» примерно два на два метра, зарешеченные сверху. Зайти туда я побоялась: слишком уж давит небо в клетку. Снимок пришлось сделать с порога.
А для любителей острых ощущений в замке существует хостел «Узник»: ночуйте на нарах! И, как говорится, на свободу – с чистой совестью!

Эпилог

Перечитываю написанное и думаю: сколько всего осталось за кадром – и могилы Кюхельбекера и Ершова на Завальном кладбище, и многочисленные старинные церкви, и прогулка по вечернему, в бликах закатного солнца, Иртышу на раздолбанном пароме, и шоколадное мороженое «Сибирское», и вкуснейший копченый чир – по-местному, щёкур… Впрочем, что за смысл обо всем этом говорить? Ведь слова так и останутся словами. Поезжайте, сами увидите и попробуете.
Анна Антипенко.
Фото автора.