Когда профессия – это судьбаНа комбинате Станислав Викторович Гайсин – человек известный.
Еще бы, ведь он уже много лет руководит геологической службой, созданной,
кстати, под его началом. Сложно представить, но на ВГОКе Станислав Гайсин работает
уже 40 лет, и не просто работает, но и активно участвует в спортивных состязаниях,
возглавляет одну из лучших футбольных команд на предприятии. Это человек, знающий
вкус победы.

В своей жизни Станислав Гайсин одерживал
много побед, ведь будучи заядлым туристом, он не раз покорял крутые горные вершины.
Но главная его победа – большая, дружная семья: крепкий брак, трое детей и
шестеро внуков.

Однако обо всем по порядку. Корреспондент
газеты «Высокогорский горняк» побеседовал с главным геологом комбината Станиславом
Гайсиным. Говорили о многом: семье, туристических буднях, перспективных месторождениях.

– Станислав Викторович,
расскажите, откуда вы родом и почему выбрали свою профессию?

– Я родом из Новошахтинска Ростовской области
– шахтерского городка на юге России. Окончил в 1974 году Новочеркасский политехнический
институт, ныне – Южно-Российский государственный политехнический

университет. Учился на горно-геологическом
факультете. В выборе профессии не сомневался, она мне казалась романтической, да
и природу я любил. Мой отец работал буровым мастером, может, еще и поэтому я выбрал
работу геолога. Учась в институте, пристрастился к горному туризму.
Когда профессия – это судьба

– Будучи туристом,
наверняка много где побывали. Оказывались ли в экстремальных ситуациях?

– Бывал на Кавказских горах, в том числе
Эльбрусе и Казбеке, Памиро-Алае (горная система на юго-востоке Центральной
Азии). К примеру, на Казбек ходили еще в институте, практически без снаряжения,
на пять человек было только два ледоруба, остальные шли с палками. Специальные
защитные очки оказались только у одного из нас. В горах солнце отражается от
снега, и свет настолько яркий, что можно получить ожог роговицы глаза. Наш
товарищ в защитных очках шел впереди и вел группу, а остальные ориентировались по
тени впереди идущего. Утром поднялись быстро по замерзшему снегу на высоту более
пяти тысяч метров. Воздух там тягучий, как кисель. Удивительное зрелище, когда
горные вершины торчат из облаков. Днем солнце нагрело вершину, и спускаться
оказалось тяжелей, так как проваливались в снег.

В горах часто оказываешься в экстремальных
ситуациях, как
то
даже лавина мимо
нас прошла, лишь слегка запорошив снегом. Весной это частое явление. Но самый
сложный поход был на Матчинский горный узел в системе Памиро-Алая: разряженный
воздух и сильная нагрузка: с 40
килограммовым рюкзаком приходилось останавливаться
через несколько десятков шагов, чтобы перевести дыхание. Тогда одному из наших
товарищей стало плохо: сердечный ритм упал до 30 ударов в минуту, пришлось
прекратить восхождение и возвращаться.
Когда профессия – это судьба

Со своей супругой Ольгой тоже познакомились
в горах, вместе ходили в походы. Она училась в том же институте и состояла в
секции туристов. Мы с ней – самые надежные друзья, ведь не раз доверяли жизни
друг другу, переходя по горным перевалам. После окончания института она по
направлению отправилась в Шадринск. А я после военных

сборов отправился вслед за ней, но в
Курганской области работы не нашлось. Зато было место в Нижнем Тагиле на шахте
«Магнетитовая». Вскоре и жена сюда перебралась.

– Как складывалась
ваша карьера на комбинате?

– Вначале работал участковым геологом.
Можно сказать, что начинать мне пришлось с нуля, ведь на практике я работал в
поле, а здесь – своя специфика. После десяти лет на шахте ушел на партийную работу.
Это тоже большая школа, ведь под моим началом было полторы тысячи коммунистов.
Затем снова вернулся в геологию, начал возрождать на комбинате геологическую службу,
благо нашел понимание со стороны руководства. На должности главного геолога с
1990 года, окончательно геологическая служба сформировалась к 1999 году. Ранее на
комбинате работали подрядчики.

На сегодняшний день мне непосредственно
подчиняются 32 человека, которые способны провести разведку, пробурить, оценить
месторождение по качеству руды и ее содержимому и сделать соответствующие расчеты.
Помимо этого на шахтах работают геологи, которыми я руковожу методически, но
они в прямом подчинении у начальников шахт.

– Интересно узнать
о перспективных месторождениях, которые еще предстоит разрабатывать комбинату.

– Есть такая шутка, что профессия геолога
– это когда ничего не потерял, но всю жизнь ищешь. Это действительно так.

Себестоимость шахтной руды около 650 рублей
за тонну, а карьерной, добытой открытым способом, – около 100 рублей за тонну. Поэтому
наша задача – найти поверхностные месторождения. Перспективным направлением
считается Пийская группа, расположенная севернее Верхней Салды, с количеством запасов
около 80 млн. тонн и содержанием железа в руде около 39
45 процентов.
Ее раз
ведали
еще 50 лет назад, и в архивах есть материалы. Всего там пять месторождений, наиболее
разведанное – Большереченское. Беда в том, что там нет дорог и какой
либо инфраструктуры, а
местность болотистая и труднопроходимая. В прошлом году моя группа добиралась
до этого месторождения по следам Зауральской геологоразведочной экспедиции,
Махневской партии. Мы дошли до места, где геологи проводили разведку 50 лет
назад, обнаружили там повалившуюся избу и буровые трубы. Там край непуганых зверей,
глухари абсолютно не боятся людей, добраться туда сложно даже на вездеходе. Провели
возможные изыскания, считаю, что место перспективное и комбинат в ближайшие
годы займется его разработкой.

Михаил Володин